Из воспоминаний Сании Гисматуллиной о военном времени
Война оставила наше поколение без отцов. Мне кажется, что сельские ребятишки ощутили еще большую горесть от этого. И никогда не забудут тяготы сиротства.
Мои родители Насретдин и Малика, проживавшие в деревне Новое Шаймурзино, жили довольно хорошо – три здоровых ребенка, работа. После тяжелой болезни умер брат отца, у него осталось трое детей. Так уж случилось, что позже и этих детей воспитывали наши родители.
Но вот началась война. Отца призвали на фронт в конце июня 1941 года. Маме было 35 лет. Тем временем пришла пора служить и Кашшафетдину абый. Вскоре мы получили на него похоронку. А от отца пришло несколько писем. Затем сообщение о том, что пропал без вести.
Мама не хотела верить в это. Она не выпускала из рук письма отца, читала и плакала, читала и плакала… И после войны все ждала его возвращения. Через пять лет после окончания войны в родную деревню вернулся сосед. Это событие разбередило сердечные раны мамы. «Если бы был жив, и наш отец вернулся бы, – говорила она. И мне так часто хотелось произнести слово «папа», но я старалась не подавать виду. Мама была сильным духом человеком, летом она жала, вязала снопы, затем вывозила их с поля на запряженной корове. Еще в памяти осталось как лопатой копали поля. А мама не пропускала намаз, держала пост. Помню, как вместе с другими вдовами в отцовском полушубке, подпоясавшись, отвозила снопы на молотилку, а, вернувшись, грела руки возле печки. Дров не было, мы делали из навоза кизяки. Хоть и держали корову, овец, гусей, кур, нам перепадало очень мало. Мама ежегодно сдавала государству 40 килограммов мяса, 250 килограммов молока, 300 яиц, овечью шерсть. Только оставшуюся продукцию меняла на зерно, муку.
А самое страшное началось, когда она заболела. Корма закончились. Сестра Сария работала в колхозе. Вместе с соседкой Эммек апой она ушла за соломой в соседнюю деревню. Солому привезла, но я никогда не забуду, как мама с трудом снимала с ее ног примерзшие лапти, как сестра громко плакала от боли, как мы с братом рыдали от жалости. Все эти тяготы и переживания не прошли даром, мамы не стало в 60 лет. Сейчас мне 73 года. Живу с сыном, снохой. Рядом любимые внуки. Все хорошо, но, несмотря на возраст, порой так хочется сказать «папа».